Половая дифференциация и сексуализация детства: горький вкус запретного плода

Половая дифференциация и сексуализация детства: горький вкус запретного плода 03.04.2013

Половая дифференциация и сексуализация детства: горький вкус запретного плода


Половая дифференциация и сексуализация детства: горький вкус запретного плода

Абраменкова В.В.

Учитель спрашивает: - Вовочка, что ты знаешь о происхождении человека?
- Лучше я расскажу вам в коридоре. Не стоит говорить об этом при детях.
Школьный анекдот.

Смысл половой дифференциации следует искать никак не в идее
родовой жизни и ее размножения, а в идее высшего организма.
Владимир Соловьев

За последние 30 лет произошло снижение многих показателей качества жизни современного детства в сфере психического и нравственно-духовного здоровья, критериями которого являются: гуманные отношения ребенка к предметному и социальному миру, субъективное психо-эмоциональное благополучие, светлая оптимистичная картина мира наших мальчиков и девочек. Важнейшими факторами негативной динамики выступают: разрушение естественных институтов социализации — семьи и детского сообщества, изменение общей ориентации воспитания с коллективистской на индивидуалистскую модель, ослабление игровых интерактивных форм совместной деятельности ребенка, влияние агрессивной информационной среды, а также бездумное (или преступное), так называемое половое воспитание российских школьников.

После длительного периода, прошедшего под знаком "бесполой психологии", в изучении детства в России около двух десятилетий назад наступило время обращения к проблемам половой диференциации [1]; [2]; [9]; [12]; [14]; [27] и др. (В самом общем виде половая дифференциация - это совокупность генетических, физиологических и психологических признаков, на основании которых различается мужской и женский пол. Как фундаментальное свойство живого половая дифференциация у человека социокультурно обусловлена и является первой и важнейшей личностной категорией, которая усваивается ребенком.) Без осмысления этой проблемы невозможно понять многие трансформации здоровья современного человека и прежде всего ребенка. Интерес к ним оказался обусловлен не только тем, что категория пола — сложнейшая психологическая, историко-культурная, социальная и клиническая проблема, но, прежде всего тем, что современные требования воспитания и индивидуального подхода к формированию личности не могут быть выполнены без учета психологической специфики пола ребенка.

Если обратиться к недавней истории, обнаружится, что в экспериментальных исследованиях генетической психологии, ее гендерного аспекта (см.[15]) традиционно было не принято затрагивать проблему половой дифференциации. Их авторы либо вовсе не учитывали половую принадлежность испытуемых, либо, используя однополый состав (чаще — мальчиковый), выявленные закономерности распространяли на возраст в целом, либо ставили мальчиков и девочек в заведомо различные эмпирические условия [37]; [38]; [41].

Объективные трудности изучения половой дифференциации были обусловлены тем, что при попытках интерпретации полученных различий исследователи неизменно оказываются в плену схемы двойной детерминации развития ребенка: либо биологической, либо социальной. Первый подход, уходящий своими корнями в ортодоксальный психоанализ, непосредственно выводит черты личности ребенка из его половой принадлежности, а другой — ведущее значение приписывает научению в системе воспитательных воздействий на ребенка, особенностей его социализации и т.п. Однако известно, например, что у новорожденных младенцев имеются половые различия в познавательной активности и в реакциях на мать: мальчики проявляют себя более самостоятельно и независимо от матери, девочки же, напротив, тесно связаны с матерью и более зависимы от ее поведения [42].

Совершенно очевидно, что половая дифференциация не может быть однозначно определена каким-то из этих факторов или их сложением. Суть половой дифференциации в психологии развития личности заключается в становлении психологического пола ребенка, которое основано на половом самосознании и ценностных ориентациях, полоролевой позиции личности, реализуемой ею в общении и деятельности. В результате этого процесса биологически данный пол в ходе социализации оказывается заданным, что приводит к осознанию субъектом собственной половой принадлежности, формированию половой идентичности и соответствующих данной культуре полоролевых ориентаций и образцов поведения.

Половая дифференциация обретает психологический смысл для личности, лишь будучи включенной в ее деятельность, особенно в совместную деятельность с другими. Сущность деятельностного подхода к проблеме половой дифференциации в том и состоит, чтобы определить место и роль совместной деятельности в становлении психологического пола личности как в контексте онтогенетического развития индивида, так и в историко-культурном аспекте формирования и функционирования соответствующих норм и образцов полоролевого поведения.

Это значит, что половая дифференциация отражает, с одной стороны, сам факт наличия определенных психологических признаков, связанных с половой принадлежностью, а с другой — процесс приобретения этих признаков, формирования психологического пола личности в истории культуры (социогенезе) и индивидуальной истории человека (онтогенезе). Исходя из анализа историко-культурных форм полоролевого поведения, а также из анализа эволюции реальных детских сообществ, можно наметить логику исследования половой дифференциации в детской группе. Изменение модуса воспитания в конце ХХ века в сторону его либеризации, влияние сексуальной революции на Западе не могли не сказаться на трансформации архетипов мужественности/женственности и тысячелетних традиций половой социализации особенно в контексте "глобального перенаселения".

Совершенно очевидно отсюда, что половая дифференциация – фундаментальная категория, затрагивающая целый комплекс наук о человеке и обществе, не может быть ограничена рамками психологии, но последняя может стать базой интеграции знаний в этой области. Новое научное направление – социальная психология детства – в контексте проблемы половой дифференциации включает исследование отношений ребенка в детской группе с помощью анализа историко-культурных форм полоролевого поведения, эволюции реальных детских сообществ в половозрастной структуре общества, а также психологических особенностей взаимоотношений современных мальчиков и девочек в группах своего пола [1]; [2]; [3]. Проведенный нами с середины 70-х годов экспериментальный анализ убеждает в неоднозначном характере детерминации поведения детей в соответствии с половой принадлежностью на разных ступенях онтогенеза — от старшего дошкольного к подростковому возрасту.

Каким образом половая дифференциация влияет на межличностные отношения детей в однополой группе в ситуации совместной деятельности? Каковы условия возникновения гуманных отношений как сострадания неудачам и сорадования успехам другого человека? Проще говоря, насколько по-доброму способны относиться мальчики к сверстникам-мальчикам и девочки к сверстницам-девочкам? Мы предположили, что межличностные отношения детей в группе своего пола неодинаковы в разных условиях их совместной деятельности и на различных этапах онтогенеза имеют свои историко - культурные детерминанты. Мы использовали три экспериментальные ситуации, моделирующие различные аспекты совместной деятельности детей:
I - внешне совместная, (коактивная) деятельность в условиях угрозы наказания;
II - интерактивная совместная деятельность в условиях угрозы наказания;
III - интерактивная совместная деятельность при награде.

См. Диаграмму 1. "Влияние половой дифференциации дошкольников на проявление гуманных отношений в группе своего пола", где по оси ординат обозначены "индексы" сострадания и сорадования детей.

Первоначально исследование было проведено на дошкольниках пяти-шести и шести-семи лет. Оказалось, что в этих возрастных группах средние показатели гуманных отношений различны у мальчиков и у девочек. Хотя не все различия достигают необходимого уровня значимости, тем не менее общая тенденция проявляется в том, что девочки в ситуации угрозы наказания в меньшей степени, чем мальчики, склонны проявлять гуманное отношение к сверстницам. Особенно отчетливо это прослеживается во II экспериментальной ситуации, где полученная разность показателей между усилиями во избежание наказания товарища по совместной деятельности и собственного наказания у девочек оказывается отрицательной величиной, а у мальчиков - положительной, т.е. в этой ситуации девочек более всего заботит собственное благополучие, а мальчиков - благополучие товарища по игре.

Анализ поведения каждого ребенка в данной ситуации, а также характер его ответов на вопросы типа: "Для кого ты старался больше - для себя или для товарища /подруги?" показали, что у дошкольниц обнаруживается явное расхождение мотива поведения в "свою пользу" и внешне демонстрируемого поведения в "пользу другого" реальное и вербальное поведение девочек отличается от соответствующего поведения мальчиков.

При сопоставлении вербального и реального поведения оказывается, что девочки выше, чем мальчики, оценивают свое поведение как направленное на благополучие сверстницы, т. е. говорят, что старались для подруги больше, чем для себя (или одинаково), но реально так поступает лишь 38 % девочек. В то же время у тех девочек, которые в ответах на вопрос экспериментатора делают выбор в свою пользу (говорят — "старалась для себя"), почти всегда эти ответы соответствуют и эмпирическим данным, и реальному поведению в эксперименте. Эта часть девочек, с одной стороны, идет на поводу социальных ожиданий взрослого, выставляя себя в более выгодном свете (как бы обнаруживая "извечное женское коварство"), а с другой стороны, как ни парадоксально, идет против этих ожиданий и выказывает явное мужество, честно заявляя о своем эгоистическом намерении и подкрепляя его реальным поведением.

Мальчики свои усилия в собственную пользу и в пользу товарища оценивают приблизительно одинаково, но реально лишь чуть больше половины из них (56 %) ведут себя соответственно. Девочки обнаруживают более высокий уровень социального поведения. Хотя "эгоистичных" девочек в целом больше, чем мальчиков, но они либо намеренно скрывают это и "на публику" демонстрируют социально одобряемые формы поведения, либо не осознают своего мотива. Часть девочек демонстрирует осознанно негативное поведение, направленное против моральной нормы помощи, и в этом случае противоречия между вербальным и реальным поведением у них нет.

Другой обнаруженный нами факт касается влияния группы сверстников на проявления гуманного отношения в соответствии с половой дифференциацией. Создав экспериментальную ситуацию, аналогичную второй ситуации (интерактивной совместной деятельности в условиях угрозы наказания), но осуществляемую в отсутствии группы (ребенок один на один с экспериментатором), мы получили возможность сравнивать результаты групповой и индивидуальной серии. Сравнение показало, что соотношение показателей в индивидуальной серии у мальчиков и у девочек оказалось как бы перевернуто: мальчики в групповой ситуации стараются устранить угрозу наказания сверстника (Х гр. = 4,53), а наедине с экспериментатором их в большей степени волнует собственное благополучие (Х инд. = - 1,88). Девочки же напротив: в индивидуальной ситуации более склонны заботиться о благополучии сверстницы (Х инд. = 1,38), а в групповой — о собственном благополучии (Х гр. = -5,52).

Эти данные позволяют сказать о том, что группа сверстников как социальный фактор совсем неоднозначно влияет на гуманное поведение мальчиков и девочек этого возраста. У мальчиков группа катализирует проявление гуманных межличностных отношений, у девочек — нет; для них таким катализатором является взрослый (в данном случае — женщина-экспериментатор). Косвенно это подтверждается наблюдениями в ходе эксперимента: в групповой ситуации у мальчиков сильнее выражено чувство своего единения с группой, взаимовлияние участников, соревновательный азарт. Девочки же более старательны и серьезны наедине с экспериментатором. В этой ситуации они с большей ответственностью относятся к угрозе наказания сверстницы. Видимо, у девочек гораздо рельефнее выражена ориентация на мнение взрослого, и поскольку именно взрослый в этот момент осуществляет функцию контроля, они стремятся соответствовать его ожиданиям. Мальчики же в значительно большей степени ориентируются на группу сверстников, их мнение и оценку, поскольку группа своего пола для мальчиков обладает свойством референтности.

Экспериментальные данные, полученные в группах дошкольников в целом, могут быть сведены к следующему. Во-первых, у девочек во всех ситуациях совместной деятельности показатели межличностных гуманных отношений ниже, чем у мальчиков, т, е. они более "эгоистичны". Во-вторых, девочки показывают более высокий уровень рефлексии и социальной ответственности, с одной стороны, и большую, чем мальчики, гибкость, способность демонстрировать социально одобряемые формы поведения (прежде всего в вербальной сфере) — с другой. В-третьих, у девочек и у мальчиков обнаруживаются различия в ориентациях на социальные объекты: если для мальчиков группа сверстников своего пола оказывается референтной, то для девочек не группа сверстниц, а взрослый наделяется свойством референтности.

Каковы же причины обнаруженных половозрастных различий?

Полученные факты на первый взгляд могут быть вполне объяснены, исходя из презумпции опережения возрастного развития девочек по сравнению с мальчиками. Девочки раньше, чем мальчики, усваивают моральные нормы, в частности норму гуманности "для себя, как для другого, и для другого, как для себя" — по крайней мере внешне, в сфере вербального поведения. Однако дело не только в этом.

Разрабатываемая в биологии развития теория половой дифференциации предоставляет аргументы в пользу обнаруживаемых различий. Согласно этой теории адаптация женских особей в онтогенезе, их приспособленность к существующим условиям и требованиям среды совершеннее, чем мужских, что обеспечивает женскому полу более высокую онтогенетическую пластичность. Изменчивость женского пола направлена на то, чтобы придерживаться нормы и поспевать за ее изменениями [6].

Половая дифференциация, затрагивающая целый комплекс наук о человеке, не может быть рассмотрена лишь в контексте психологии, но последняя может стать базой интеграции знаний. Например, хорошо известная каждому педагогу большая податливость девочек воспитательным воздействиям оборачивается "онтогенетической пластичностью женского пола" в биологии развития, а повышенная способность дошкольниц к рефлексии выступает как функция психологического возраста. Однако как объяснить из биологических индивидных оснований различия в степени референтности, значимости группы своего пола у девочек и у мальчиков?

С нашей точки зрения, подлинной причиной обнаруженных различий является не половая принадлежность, взятая сама по себе, а те различия в социальном статусе и поло-ролевой позиции, которые заданы исторически сложившимися в культуре формами взаимоотношений у мужчин и у женщин. В связи с этим корректнее было бы говорить не о прямом влиянии пола на проявление межличностных гуманных отношений в детской группе, а о влиянии исторически сложившегося способа общения и взаимоотношений индивидов в зависимости от их половой принадлежности.

Л. С. Выготский писал: "Индивид в своем поведении обнаруживает в застывшем виде различные законченные уже фазы развития. Генетическая многоплановость личности, содержащей в себе пласты различной древности (курсив мой.— В. А.), сообщает ей необычайно сложное построение..." [4; т.3, с. 63]. Становление психологического пола личности в онтогенезе также несет на себе отпечаток разных эпох развития человеческого общества.

Что же происходит на других более высоких ступенях онтогенеза, т.е. какова динамика половозрастных различий у детей?

Обнаруженные различия в межличностных гуманных отношениях современных дошкольников могут оказаться своеобразным атавизмом — свидетельством половозрастной стратификации общества [22]; [23]; [30 ] и древних форм взаимоотношений в социогенезе [11]; [18]; [33]; [35]. В современных условиях с утратой своих первоначальных функций эти формы отношений перестают проявляться, а значит, и сами различия у мальчиков и девочек в онтогенезе могут варьировать. Как будет меняться соотношение показателей гуманных отношений в группах мальчиков и девочек с возрастом детей? Проведенное исследование в детских группах младшего школьного (8 — 9; 10 — 11 лет) и подросткового (12 — 13 лет) возрастов дает возможность ответить на этот вопрос.

См.Диаграмму 2. "Динамика половозрастных различий в проявлении гуманных отношений детей в группе своего пола".

Полученные данные позволяют сделать общий вывод о том, что приблизительно до восьмилетнего возраста мальчики оказываются в проявлении межличностных отношений в группе сверстников более гуманными, чем девочки в группе сверстниц. На рубеже 9 — 10 лет это соотношение "переворачивается" в пользу девочек, а к 12—13 годам уравнивается. В каждый из этих периодов неповторимо сочетание различных ситуаций совместной деятельности детей в группе и их половой дифференциации. Мальчики и девочки по-разному оказываются чувствительны к определенным аспектам совместной деятельности: как к степени совместности - интерактивной или коактивной, так и к форме ее санкционирования — наказания и награды. При этом девочки всех возрастов обнаруживают большую вариабельность в этих проявлениях по сравнению с мальчиками.

Каждый возрастной период, связанный с этапом становления психологического пола личности ребенка, имеет свою особую сензитивность к определенным воздействиям извне. Вместе с тем формирующийся на основе полоролевых стереотипов массового сознания психологический пол личности на разных этапах онтогенеза не может не испытывать влияния историко-культурных напластований, зафиксированных в таких формах, как, например, обычаи, стереотипы поведения, фольклор и т.п. Это значит, каждый возрастной этап может актуализировать тот или иной пласт социогенеза межличностных отношений.



Возврат к списку


#WORK_AREA#