Государство и современная семья: помочь или наказать?

Государство и современная семья: помочь или наказать? 12.12.2011

Государство и современная семья: помочь или наказать?

Светлана Шипулина,  адвокат
Санкт-петербургской городской коллегии адвокатов, член юридической общины
прихода Иоанновского монастыря в Санкт-Петербурге, рассказывает о случаях изъятия
детей из семьи и размышляет о семейной политике в интервью журналисту Артему
Ольгину.


В: Здравствуйте, Светлана. Тема разговора сегодня - дети и органы
опеки, которые, к сожалению, стали немножко больше контролировать семьи и не
давать им возможность сохранить своих детей. Наверное, можно сказать так.


О: Можно сказать так. Можно сказать, что чрезмерное внимание со
стороны органов опеки мешает нормальному функционированию и развитию
внутрисемейных отношений и иногда даже воспитанию детей. Случается, к сожалению,
такое, что причиняет какие-то стрессовые ситуации. К счастью, пока это все-таки
не повсеместно, но в моей практике было уже несколько довольно-таки дерзких
случаев, которые свидетельствуют о том, что органам опеки все-таки, мне
кажется, нужно более дипломатично подходить к внутрисемейным проблемам,
особенно, если есть маленькие дети.


Я считаю, что органы опеки у нас
должны защищать детей от негативного воздействия со стороны родителей или со
стороны сторонних попечителей, воспитателей, учителей, - это если говорить о
детях более старшего возраста. Но, к сожалению, наши органы опеки иногда
проявляют чрезмерное внимание к семьям, где самые благополучные психологические
условия жизни детей, но недостаточно хороши экономические условия. Но ведь - как
показывает наша повсеместная практика - человеку, чтобы вырасти и
сформироваться полноценно одного экономического достатка бывает мало. Часто еще
бывает необходимо, чтобы была оказана психологическая поддержка, другими
словами просто любовь и забота.


Органы опеки защищают ребенка от
родителей-наркоманов, родителей-ассоциальных элементов, алкоголиков, бывает,
что эти люди мало психически адекватны. Но совершенно непонятны ситуации, когда
происходит вмешательство в семьи полноценные, но, как я уже ранее сказала,
просто экономически недостаточно обеспеченные, другими словами недостаточно
обеспеченные материально.


У меня была в практике ситуация (не
буду называть района, не буду называть конкретно фамилии своих клиентов, чтобы
сохранить адвокатскую тайну), когда ко мне обратилась многодетная мама, у
которой органами опеки были принудительно изъяты 8 человек детей. Мама верующая,
мама не употребляющая ни алкоголь, ни наркотиков, посещающая регулярно приход,
просто малообеспеченная. Обеспеченная ровно в той степени, в какой наше
государство обеспечивает многодетные семьи. Работающая по такой, скажем,
возможной для многодетной матери ситуации. Дети возрастом были от 1,5 лет до
12. К сожалению, в данной ситуации не удалось предотвратить изъятие детей из
семьи, пришлось инициировать их возвращение. Мотивацией изъятия детей было
именно недостаточное материальное обеспечение, а именно отсутствие
косметического ремонта. Квартира, в которой они проживали, по метражу
достаточная для проживания многодетной семье, но ремонт и обстановка были
сочтены недостаточно подходящими для проживания такого количества детей.
Пришлось нам в течение 10 дней инициировать прихожан и в экстренном порядке
делать ремонт. Общими усилиями нам удалось вернуть детей в семью. Но, к
сожалению, стресс, который пережил 12-летний мальчик, до сих пор сказывается и
на его отношении к маме и на его отношении к окружающему миру. Мальчик боится
потерять маму, у него появились психологические страхи, опасения, в школу он
какое-то время ходить не хотел. Это наиболее яркий пример из моей практики.


В: К сожалению, сейчас много законов принимается по поводу контроля
семей, которые в каком-то смысле урезают семейную свободу, свободу семьи.


О: В принципе, семейный кодекс у нас достаточно несовершенен,
нуждается в корректировках, в изменениях. Вопрос даже не сколько в
законотворческих проектах, а именно в исполнении законов на местах. У нас, к
сожалению, бывает так, что органы опеки - а бывает, что и судебные органы - недостаточно
лояльно трактуют те или иные законы, те или иные положения.


Дело в том, что злоупотреблять своими
правами никто не будет. К сожалению, дело в том, что даже если мы примем
совершенно идеальные законы, не будет у нас 100% защиты от трактовки буквы
закона именно в чьих-то личных интересах, а не в интересах ребенка и семьи.
Поэтому очень большая проблема не собственно законотворческая, хотя эта
проблема тоже присутствует, а именно в исполнении тех или иных законов. Именно
в исполнении на местах, именно в конкретных людях, которые занимаются защитой и
опекой.


Я бы сказала, что большую роль
играет и индивидуальный подход к каждой отдельной семье. Вот у меня тоже в
практике была ситуация, когда наш закон, замечательный, защищающий права
российских усыновителей перед усыновителями американскими или других государств...
органы опеки его просто перешагнули. Ситуация следующая. 25-летняя девочка, имеющая
троих мальчиков, мальчиков в возрасте 4, 3 и 2 лет, погодки. Поскольку мама
молодая, дети были оставлены без достаточного внимания, и изъяты органами опеки
у нее и переданы в детский дом, точнее двое младших мальчиков, двух и трех лет,
были переданы в детский дом на воспитание, а старшего забрала бабушка. Младшие
дети были переданы в детский дом и в течение полугода прожили там. Их посещали близкие,
детей поддерживали и совершенно случайно узнали о том, что детей передают в
американскую семью. А в то время была другая семья, наша российская, хорошо
знакомая детям, которая хотела этих мальчиков взять. Все попытки каким-либо
образом повлиять на эту ситуацию долгое время упирались в глухую стену, именно вот
как раз комитета опеки.


В: А органы опеки не извещали о том, что планируют передать
мальчиков?


О: Нет, не извещали, в том-то все и дело. Делалось это все
потихоньку, делалось все именно в обход православной семьи, которая хотела
взять к себе двух деток на воспитание. Не принимались документы. Там пара, муж
и жена, у которых уже есть двое деток, и хотели взять еще двоих, достаточно
обеспеченные и жильем обеспеченные, т.е. люди не малоимущие, не ограниченные в
деньгах. Но не имели возможности чисто по бюрократическим причинам, потому что
всякий раз, когда они приходили согласовывать список на усыновление этих двух
детей, им всякий раз делалось какое-то новое замечание, которое ранее якобы
было упущено тем или иным человеком. Причем на приеме был один и тот же чиновник.  А в результате, после того, как они
обратились ко мне, мы поехали вместе, согласовали список и в кратчайшие сроки
собрали все документы и совершенно случайно узнали, что назначен суд уже по
передаче детей. Дело в том, что у нас дети в иностранные семьи передаются
только в судебном порядке, не в частном, по согласованию комитета опеки, а
именно в судебном. В то время, как комитет опеки прекрасно знал, что наша семья
российская готовится к усыновлению этих двух детей. Усыновителями должны были
стать американцы старше 60 лет, супружеская пара. Излишне говорить, что в
России запрещено усыновление детей людьми старше 50 лет. Эта пара была старше
60. По какой причине комитет опеки одобрил эту пару и передал документы в суд?
Более того, это было не общепринятое здание суда, а здание было специально... не
знаю...непонятно по каким причинам оно было перенесено. Нам отказали в приеме
заявления, сказав, что в данном суде канцелярия по приему заявлений отсутствует.
В результате мы оказались на улице с заявлением и собранным пакетом документов на
опеку, не имея возможности передать документы в суд. Были вынуждены в частном
порядке искать курьерскую службу... именно в частном подчеркиваю порядке, не
официальном. В результате была доставлена почта непосредственно судье в руки в
девять часов утра в день суда. Этого постановления нам удалось избежать.
Мальчики сейчас в русской семье, воспитываются около полугода. И дети
совершенно социально адаптировались, считают приемных родителей своими родными,
иначе как мамой и папой их не называют. Я регулярно встречаюсь с этой семьей, и
дети, я могу сказать, очень успешны, сейчас им намного лучше, чем в прежней
своей семье и намного лучше, чем в детском доме.   


В: Я не стал бы говорить, что детский дом можно сравнивать с нормальной
семьей. Наверное, это правильно забирать детей у наркоманов и у людей,
страдающих алкогольной зависимостью, но изымать детей у 25-летней матери?


О: Ну да. К сожалению, возникла такая ситуация, что она, не являясь
ни наркоманкой, ни алкоголичкой, просто оставила детей без своего посещения.
Она влюбилась в молодого человека. Дети были оставлены на бабушку, бабушка
старенькая, справляться с тремя малышами не могла, Поэтому опека приняла
решение, не зная данной ситуации, или напротив воспользовавшись моментом,
потому что дети маленькие, мама молодая. В принципе можно было эту ситуацию
разрешить не так кардинально: не путем изымания детей из семьи, а провести
какую-то беседу, потому что мама в принципе хотела бы детей вернуть. Но сейчас,
к сожалению, у матери, повторяюсь, что женщина молодая, идет какое-то
психологическое отторжение материнства в принципе, она не борется за детей. Поэтому
дети, находясь в приемной семье, чувствуют себя, признаю, лучше, чем с ней.


В: Вот это вот как раз самое страшное, потому что сейчас бытует
мнение, что если все-таки контроль будет увеличиваться и будут происходить
такие случаи, то взрослые люди, родители будут бояться за свое будущее.


О: Да, если контроль будет иметь тотальный характер, переступать грань
разумного. Дело в том, что необходимое действие каждого закона, это, прежде
всего, принцип его разумности. Его правоприменение должно служить во благо
человеку, а не против. И руководствуются наши законотворческие, наши
законодательные органы прежде всего благом конечно. Другое дело, что существуют
отдельные вопросы, которые недостаточно продуманы. Эта 25-летняя мама, которая
в принципе была достаточно нормально матерью, подвергнута очень сильному
стрессу, потому что в 25 лет человек еще не достигает психологической зрелости.
Недаром у нас и право избираться, баллотироваться - с 25 лет в законодательстве,
недаром человек, не достигший 25-летнего возраста, не может быть судьей. От
психологического стресса человек может не оправиться в любом возрасте, а в
молодом возрасте тем более. Это может повлиять на всю его дальнейшую жизнь. В
данной ситуации мы смотрим, именно машина опеки сломала, не побоюсь этого слова,
именно сломала жизнь четырем людям. Троих детей лишила семьи, а молодую женщину
лишила возможности быть нормальной полноценной матерью. Сейчас, к сожалению,
восстановление ее в этой роли невозможно, потому что  психологически история эта имеет именно для
матери этих детей печальное продолжение.


В: Бытует еще мнение, то, что органы опеки забирают детей из
нормальных семей, чтобы потом отдать их за рубеж за деньги. Потому что
нездоровые, асоциальные дети за рубежом не нужны.


О: К сожалению, это действительно присутствует. Недавно у нас было
подписано международное соглашение о сотрудничестве России и Америки по
передаче детей. На первый взгляд, это соглашение улучшает положение детей, и
позволяет органам опеки контролировать именно нахождение усыновленных уже
детей, переданных за границу, именно в иностранных семьях. На самом деле, до
сегодняшнего дня реальная практика была такова, что передав детей на
усыновление за границу, никоим образом не могли наши органы опеки отследить их
дальнейшую судьбу. Дети были оставлены именно на произвол приемных родителей.
Отсюда очень много случаев убийства детей, насилия над ними в приемных
американских семьях.


В: Я читал об этом даже в новостях.


О: Да, неоднократные случаи. Такое ощущение, что органы опеки
совершенно не смотрят на психологическую адекватность людей, которые берут
наших детей в свои семьи. В принципе достаточно открыть любую страницу, и мы
увидим  если не десяток, то случаев пять,
которые произошли за ближайшие год-полтора, где дети были убиты, либо покалечены
именно своими иностранными усыновителями.


В российских семьях, к сожалению,
тоже такие случаи происходят, но, как правило, это родные родители, которые в
свое время почему-то не были отслежены органами опеки. Именно приемные
родители, опекуны, попечители, они до такой степени находятся под пристальным
контролем органов опеки, что они не могут причинить приемным детям какого-либо
существенного вреда. Опять же стоит вопрос, почему реальный вред, который
причиняется детям со стороны асоциальных семей, отслеживается ими менее охотно,
чем именно семьи благополучные с точки зрения социальной, но неблагополучные с
точки зрения экономической. Понятно, что заведомо больной ребенок, который
родился в семье наркоманов или алкоголиков, он менее интересен потенциальным
иностранным усыновителям, чем ребенок здоровый, который родился просто в
многодетной русской бедной семье. Ни для кого не секрет, что российские дети,
дети, имеющие европейскую внешность, пользуются, придется сказать, повышенным
спросом. Хотя в отношении ребенка сказать такую вещь, мне кажется, это
кощунство. Как человек может пользоваться спросом? Он же не товар в магазине.
Именно повышенный спрос со стороны усыновителей.


В: Вот это как раз-таки самое печальное, ощущение складывается, как
будто какой-то... товар.


О: У меня тоже возникает стойкая ассоциация именно поставки,
регулярной поставки наших детей. В то время как, недавняя перепись населения
показала, что рождаемость в России упала, показала, что численность российского
населения падает. В данном случае, мне кажется, нужно стимулировать
экономически именно нравственно благополучные российские семьи и поддерживать
детство и материнство именно здесь на месте, в России, а не передавать наших
детей за рубеж.


В: Получается такая ситуация, что будущие матери, отцы, еще десять
раз подумают прежде, чем завести ребенка.


О: Да, приходится думать. Даже материнский капитал, вокруг которого
была поднята большая шумиха, и, я  бы
даже сказала, развернута рекламная компания, на дает ощутимой реальной
материальной поддержки молодым семьям. Как современные молодые семьи опирались
больше на свои силы и  возможности, так
они и продолжают дальше опираться на свои силы и возможности в воспитании
ребенка. Со стороны государства поддержка минимальная.


Что касается случаев работы с
трудными семьями, в моей практике детей именно забирают, не просто забирают, а
отбирают. Беседа, поддержка - это, к сожалению, редко. Бывает такое, бывает, но
я в своей практике не сталкивалась, только слышала об этом.


В: Это очень печально. На фоне того, что у  нас стараются с одной стороны поддерживать
деторождение, с другой стороны убивают его.


О:  Мне кажется, это проблема
даже не сколько отдельно взятого региона или... Это проблема именно
общероссийская. В данной ситуации необходимо инициировать поддержу или может
быть даже продвижение проекта, который был бы направлен на поддержание семьи.
Неплохо было бы принять ряд законодательных актов, которые при их
расширительном толковании не могли бы быть направлены против конкретно семьи
ребенка, а чтобы они ее именно поддерживали. Но опять же одни законы не
помогут, нужны еще реальные действия.


В: Было бы очень здорово, если бы деньги, выделяемые сегодня специалистам,
которые обнаруживают неблагоприятные семьи, выделяли бы тем специалистам,
которые семье помогают.


О: На самом деле, да. Вопрос серьезный, это вопрос реальной помощи.
Я считаю, что вполне возможно увидеть мать, скажем, в состоянии беременности,
которая употребляет спиртное и именно в этот момент начать с ней какую-то
психологическую работу. Или увидеть многодетную семью, где, скажем, ожидают
второго-третьего ребенка и недостаточно материально обеспеченная семья, просто
помочь ей материально. Чтобы семья могла растить детей в нормальных условиях.
Поддержать то, что уже создано намного проще, чем создать что-то новое. Тем
более, что ребенок тянется больше всегда к своим родным родителям, матери и
отцу, братьям и сестрам, нежели к приемной семье.


В: Надо, наверное, больше бороться против необходимости помещения
детей в детские дома, а не бороться с семьей.


О: Что касается детских домов, надо больше анализировать. Если и
делать семейные дома, то делать больше по семейному типу, а не по типу
советских стандартов, где индивидуальность ребенка теряется. За  счет коллектива идет обезличивание человеческого
я. Достигнув совершеннолетия, воспитанники детских домов совершенно не
адаптированы к современной реальной жизни. Они не могут жить в современном
мире, не могут получать нормальные профессии, потому что воспитание в наших
детских домах устаревшее, оно ограничивает возможности.


В: По статистике только 30% выпускников детских домов добиваются
чего-то в жизни.


О: Сегодня надо бороться со способом воспитания и способом
формирования личности в детских домах. Ведь задача - не просто вырастить
ребенка инкубаторским способом, - мы выращиваем не какую-то растительную
единицу или животное, а человека. Необходимо уделять внимание его личности,
формировать психологическое, эмоциональное всестороннее развитие.


В: Не знакомы ли вы с какой-нибудь статистикой по поводу изъятия
детей из семей? Количество случаев как-то увеличивалось во времени?


О: Не знакома, статистикой даже не интересуюсь, честно скажу.


В: Можно у вас поинтересоваться каким-нибудь еще случаем из вашей
работы?


О: Случай был не в нашем регионе, случай человека, которому я, к
сожалению, помочь не смогла. Ко мне обратилась девушка. Она после развода с
супругом злоупотребляла алкоголем, потом прекратила употребление алкоголя
вообще в принципе. Ребенка у нее, пока длился этот сложный период (около полугода)
забрали. Забрала, правда, не американская, а забрала российская семья через
органы опеки. Сейчас уже алкоголь не употребляет, ребенок передан в другую
семью, забрать своего ребенка и видеться с ним она не может.


В: Спасибо за беседу.


 




 


Возврат к списку


#WORK_AREA#