И один в поле воин русский сержант.

17.07.2017

И один в поле воин русский сержант.

Война — это кровь и грязь, хитрость и обман врага. Это бесцельно погубленные жизни, уничтоженное имущество людей и государственные ценности. Однако именно на войне сильнее и ярче всего проявляется сила духа нации. Поэтому побеждает чаще всего тот народ, чей дух — сильнее. В доказательство можно привести много примеров, но я приведу один… Было это на нашей белорусской земле возле Кричева.

икр.jpgЛетом, в начале июля 1941 года, танки Гудериана прорвали слабую, тонкую и редкую линию обороны наших войск возле Быхова и форсировали Днепр. Сминая и сбивая наши слабые заслоны, они устремились на восток вдоль Сожа, на Славгород и далее через Чериков на Кричев, чтобы затем ударом с юга окружить наши войска, оборонявшие Смоленск.

Части 13‑й армии с боями отступали перед превосходящими силами врага. Они заняли оборону за Сожем, на его низком юго-восточном берегу, в красивейших лесах.

Западный берег Сожа очень крутой и высокий, во многих местах изрезанный глубокими оврагами с очень крутыми склонами и почти безлесный. Дорога от Черикова к Кричеву пересекала несколько таких оврагов, и в одном из них группа наших бойцов, видимо, шедших на разведку, рано утром 17 июля 1941 года напала из засады на колонну частей 3‑й танковой дивизии вермахта. Они забросали головной дозор огромной колонны гранатами, обстреляли его и по оврагам вышли из боя. Бойцы сумели переправиться через Сож и сообщили командованию о движении колонны вражеской бронетехники на Кричев.

Части 6‑й стрелковой дивизии, потрепанные в боях, потерявшие большую часть артиллерии и другой техники, но все еще находившиеся в Кричеве, получили приказ переправляться за Сож. Переправочных средств не хватало, и поэтому нужно было задержать немцев на несколько часов, чтобы дать возможность переправиться всем.

Приказ задержать врага получил артиллерист сержант Николай Сиротинин. Сейчас уже невозможно установить, почему он был один у пушки, без пехотного прикрытия. Но это и неважно. Важно то, что он совершил подвиг, более двух часов сражаясь в одиночку с неизмеримо более сильным врагом. Вот что известно об этом из рассказов жителей деревни Сокольничи, ставших свидетелями подвига, и захваченных трофейных документов.

45‑миллиметровую противотанковую пушку Сиротинин установил на обратном склоне невысокого пригорка, среди небольшого ржаного поля, распростершегося от деревни до придорожной заболоченной полосы земли. Низкий зеленый щит пушки почти полностью скрылся среди колосьев в нескольких сотнях метров перед деревней Сокольничи. Она находится в четырех километрах от Кричева у дороги, ведущей в сторону Черикова. Зреющая рожь скрыла маленькую пушку и ящики со снарядами: сержанту пришлось вытаптывать в ней сектор обстрела.

Пулеметный расчет занял позицию в кустах перед мостом через речку Добрость.

Сержант рассматривал позицию и прилегающую местность, и чем больше он на нее смотрел, тем более спокойным и уверенным в успехе предстоящего боя становился. Место было как будто специально создано для засады.

До дороги, по которой колонна немцев будет двигаться в Кричев, было около двухсот метров. Она прекрасно просматривалась на большом расстоянии, и обочины ее, что было очень удобно для обороны, были сильно заболочены. Среди редких пучков невысокой осоки поблескивала вода в лужах и бочагах — ямах, заполненных водой. Это было особенно важно — там не то что машины или броневики, а даже танки не смогут пройти.

Правее холма находился мост через небольшую речку Добрость, которая сразу после моста поворачивает направо и только возле Кричева впадает в Сож. Берега речки повсюду сильно заболочены, там немцам тоже было не пройти, особенно на технике.

Слева от дороги до самого берега Сожа простирался заболоченный луг, на котором тоже тут и там блестела в траве вода, стоящая в лужах, ямах и мелких канавах.

Сержант Сиротинин был у пушки один. Он знал, что должен продержаться как можно дольше, чтобы дать возможность нашим, среди которых было много раненых, переправиться за Сож.

…Раздался гул десятков моторов, вдали на дороге появилась нескончаемая колонна немецкой техники. Гитлеровцы приближались, а сержант, который служил в Красной Армии с 1940 года и был уже опытным артиллеристом, выбирал момент, когда ударить по врагу.

Впереди двигался броневик с большими белыми крестами на бортах. Следом за ним с равными интервалами шли танки. С закрытыми люками, готовые к бою. Это тоже было на руку сержанту — немцы через узкие смотровые приборы не сразу заметят, откуда ведется огонь.

Наконец Сиротинин решил, что ударит по броневику, когда тот будет в пятидесяти метрах от моста через речку. Повернув ствол до упора вправо, он навел его на березку, росшую за дорогой.

Когда запыленный борт двухосного броневика появился в прицеле и начал закрывать березку, Сиротинин нажал на рукоять спуска. Пушка ахнула, трасса ударила в борт броневика и исчезла в нем, оставив черную пробоину. Машина остановилась, из нее пошел дым.

Следующий снаряд поразил танк, который стал объезжать подбитый броневик, и поджег его. Затем сержант ударил по следующему танку, который съехал с дороги в попытке объехать подбитую технику и застрял в бочаге. После третьего попадания танк перестал дергаться, отстреливаться, понемногу окутываясь черным дымом.

Танки начали поворачивать башни в сторону орудия, вот они открыли огонь, но снаряды шли мимо: рожь хорошо скрывала пушку. С броневиков и танков ударили пулеметы. Однако и пули летели мимо.

Наш пулемет из кустов у реки открыл огонь по немцам, выскочившим из горящих танков и пытавшимся залечь за полотном дороги. Однако танкисты быстро засекли позицию пулеметного расчета: несколько снарядов выкосили осколками кусты, разбили пулемет. Расчет погиб.

Сиротинин повернул ствол влево и стал целиться в танк, замыкающий колонну. Тот выехал из ряда и подставил борт с большим белым крестом. Этот крест был хорошим ориентиром при прицеливании. Сорокапятка зачастила, выстреливая бронебойные снаряды каждые 7–8 секунд. Пятый или шестой снаряд поджег-таки танк, и тот замер в луже из горящего топлива, вылившегося из пробитых канистр с бензином, стоявших на надгусеничных полках.

Сиротинин навел пушку на грузовик с пехотой, выехавший вдали из-за танков, чтобы развернуться, и выпустил в него осколочные снаряды — три в кузов и один в мотор. Пехота куда-то исчезла, а мотор загорелся.

Немецкие танки пытались съехать с дороги, чтобы атаковать противотанковое орудие, расстрелять с близкого расстояния, раздавить гусеницами, но один за другим застревали в болоте. Один настолько глубоко провалился передней частью в яму с водой, что встал почти вертикально, и Николай легко попал в моторное отделение. Танк сразу вспыхнул.

Сержант расстреливал уже седьмой танк, когда немцы наконец точно засекли его огневую позицию и открыли шквальный огонь по пушке. Но благодаря тому что она стояла на обратном скате вершины, снаряды или рвались на склоне пригорка, или летели над головой. Низкий наклонный щит звенел от попаданий пуль. Один из снарядов взорвался на самой вершине пригорка, метрах в десяти слева от пушки, и мелкие осколки задели левый бок и руку артиллериста Сиротинина. Он наскоро перевязал их и продолжил стрельбу, отбрасывая из-под ног стреляные гильзы.

Один из броневиков с автоматической 20‑мм пушкой открыл точный огонь по смельчаку. Три снаряда ударили в щит. Один из них пробил его справа, второй взорвался на его правой боковой грани, а третий отрикошетил от правой грани в землю, забросав лицо Сиротинина землей.

Он навел пушку в пристрелявшегося противника и выстрелил. Трасса скользнула над башней броневика. Затем опустил ствол — и выстрел вновь. На этот раз трасса попала прямо в башню, сверкнул разрыв. Башню перекосило, а ствол пушки задрался вверх, как у зенитки. Третий снаряд попал в кабину, а четвертый — в лобовой лист, прикрывающий мотор.

Дорогу заволокло черным дымом от горящей техники. Снарядов осталось менее трети.

Сиротинин стал целиться тщательнее, стрелять реже. Можно было уже не спешить — колонна заперта спереди и сзади горящей техникой, съехать им некуда — вокруг болото. Он заметил, как по лугу перебегают пехотинцы — пытаются обойти его. Пушка зачастила, выпуская осколочные снаряды, которые рвались под ногами немцев. Вскоре уцелевшие пехотинцы поползли назад.

В этот момент в воздухе низко над машинами в хвосте колонны начали взрываться шрапнели. Машины, остановившиеся за поворотом, которые Сиротинин еще не обстрелял или до которых не мог достать, стали отъезжать подальше от места боя. Это была наша артиллерия из-за Сожа.

Немцы-пехотинцы еще раз попытались обойти пушку, но после трех выстрелов картечью залегли и начали отползать. В этот момент в колонне раздались один за другим три взрыва — в небо взлетели танковые башни.

Порыв ветра снес дым в сторону, и сержант Сиротинин увидел в колонне уцелевший бронетранспортер, рядом еще два таких же. Он вновь начал стрелять. Все три загорелись. Немцы, которые прятались за ними, побежали в хвост колонны. Сиротинин проводил их осколочными снарядами и присел передохнуть между станин пушки. У него уже болели колени, на которых он стоял, склонившись за щитом пушки. А в ушах от стрельбы стоял сплошной звон.

Вновь порыв ветра снес дым в сторону, и он обнаружил еще один целый танк. Сержант стрелял по нему несколько раз, пока тот наконец не загорелся. Следом он поразил броневик, обвешанный канистрами с бензином. Столб пламени поднялся метров на десять и разогнал дым. Николай сумел разглядеть, что за подбитым бронетранспортером прячется танк, изредка стрелявший по нему. Сержант видел только часть башни Т‑2.

Он вступил в поединок с немецкими танкистами и выиграл его. Пять снарядов попали в лобовую броню, она не выдержала, проломилась, в танке стали взрываться боеприпасы. Затем Николай повернул ствол влево и выпустил несколько осколочных снарядов по хвосту колонны.

И тут немцы открыли минометный огонь. Мины одна за другой падали вокруг пушки. Осколки выкашивали рожь, звенели по щиту. Один из них повредил прицел, другой порвал колесо. Два осколка зацепили и артиллериста.

Сиротинин лежал между станин, вжимаясь в землю, и жалел, что не успел выкопать более глубокий окоп. Впрочем, у него не было времени, чтобы его выкопать: слишком рано появились немцы.

Наконец огонь минометов прекратился. Порыв ветра сдул пелену дыма от горящей техники, и Сиротинин, приподняв голову, через отверстие в щите для прицела начал считать разбитую технику. Перед ним горели одиннадцать танков, шесть бронетранспортеров и броневиков. В поле зрения — около тридцати немцев.

С начала боя прошло более двух часов. Наверное, скоро можно будет подумать об отходе — тем более, что осталось всего десятка полтора снарядов. Он привстал, зарядил осколочный.

В дальней части колонны заметил между машин шевеление немцев. Приглядевшись, понял, что они выкатывали на позицию орудие. Сиротинин уточнил наводку и выстрелил. Снаряд попал в борт подбитого танка, стоявшего рядом. Он выстрелил туда еще трижды. Дым затруднял прицеливание, и было непонятно — попал или нет.

Вновь завыли мины, и он лег в ровик между станин. Большой осколок ударил по станине, наполовину перебив ее. Затем пушка вздрогнула от попаданий и разрывов небольших снарядов. Он выглянул, чтобы посмотреть, что стало с пушкой и что делают немцы.

Пушка была разбита: повреждены щит, колеса, прицел и механизм вертикальной наводки. Он больше ничего не мог сделать — пушка могла выстрелить только один раз. В этот момент обстрел из минометов прекратился.

Он привстал, чтобы зарядить сорокапятку в последний раз. В этот миг сзади ударили пулеметы, и Николай упал, пробитый пулями, на разбитое орудие.

Немецкие мотоциклисты обошли его через деревню, зашли на огневую позицию с тыла и ударили очередями в спину. Так погиб сержант-артиллерист Николай Сиротинин.

Наша 6‑я стрелковая дивизия успела переправиться за Сож и занять там оборону, которую она вместе с другими частями 13‑й армии держала еще почти месяц, сковывая части гитлеровцев, и лишь потом, в середине августа, прорвалась из окружения.

Немцы долго собирали своих раненых и убитых, которых было более пятидесяти. На дороге они до вечера растаскивали сгоревшие 11 танков и 6 полугусеничных бронетранспортеров и броневиков.

Потом собрали жителей деревни Сокольничи и устроили торжественные воинские похороны сержанту Николаю Сиротинину. Они похоронили его, прошли мимо строем и отдали павшему герою воинское приветствие тремя ружейными залпами. Немецкие офицеры решили использовать этот подвиг для того, чтобы сделать своих солдат такими же патриотами Германии, как этот русский артиллерист.

Вначале его могила была в поле, там, где воевал и погиб.

После войны сержанту Николаю Сиротинину поставили памятник.

В 1957 году прах героя перезахоронили в городе Кричеве, на крутом берегу Сожа, в братской могиле, где покоился прах 48 воинов.

В 1963 году старенькие родители Николая Сиротинина приезжали из Орла на могилу сына.

До службы в Красной Армии он работал на заводе текстильного машиностроения в Орле.

За беспримерный подвиг сержант был посмертно награжден в 1965 году орденом Отечественной войны І степени.

К сожалению, мы не знаем его лица, так как гитлеровцы сожгли дом, где жили его родители. Все фотографии, все имущество исчезли в пламени. Но наш долг — помнить сержанта Николая Сиротинина, помнить его подвиг, совершенный во имя нашей жизни.

Пусть память о нем живет вечно!

ВЛАДИМИР ЗАЙЦЕВ, коллаж Татьяны Слипченко


Возврат к списку


#WORK_AREA#